Дисциплинарное взыскание ремнем по жопе

Вот я и «распределила» – заигралась и забыла!

Мать пришла с работы и проверила дневник (она это не забывала делать каждый день). Потом спокойным голосом сказала мне, что я буду сейчас наказана, велела спустить до колен джинсы и трусики и лечь на кровать попой кверху, а сама куда-то вышла.

Я, наивное дитя! Так и сделала! Я думала, что это и есть наказание – лежать кверху попой!

Но каково же было мое удивление, когда через несколько минут, мать пришла, а в руках у нее был коричневый ремешок! Она сказала, что на первый раз я получу 20 ударов!

В общем, ударить она успела только 1 раз.

Центр психологической и семейной помощи «Здоровая семья» 8-499-502-41-52, 8-926-609-83-85

Однажды 2 старших пацана не пришли домой вечером с гулянки.


Важноimportant
Марина [email protected] Я училась еще в 1-ом классе! Мама меня всегда встречала со школы (убегала в обеденный перерыв) и отводила к бабушке, но в один прекрасный день она задержалась, я переживала и сама решила пойти в ту сторону, где живет моя бабушка. Почему то я думала, что мама тоже ходит той стороной с работы и мы встретимся по дороге.

Инфоinfo
Глупая я, бабушка жила рядом со школой, а мама ездила за мной на автобусе и естественно мы не встретились. Я пришла к бабушке сама, конечно она была в шоке, что я пришла одна и вместе мы отправились в сторону школы к маме на встречу.

Мама уже шла в нашу сторону вся в слезах, в ужасающем состоянии. Мы вернулись домой и там, я получила по полной программе.
Мама зажала мою голову своими ногами и ремнем поколотила меня до синяков. Я не могла ни сидеть, ни стоять. Меня мама порола, прямо по школьной форме и минут пять.

У Кати (имя жены) был ухажёр, с сомнительной репутацией скажем так, она была от него без ума. Он был внуком военного генерала, дома Кате категорически запрещали встречаться с ним, тем более надо было учиться и думать о поступлении.

Ей было 16-17 лет. Тогда они решили податься в бега вдвоём. Он без спросу укатил у отца машину и понеслись они в направлении к морю.

Вниманиеattention
Ну а дальше как в кино. Милиция со всеми вытекающими последствиями. Позор на всю деревню, нервы, слёзы. Поймали их быстро, военный дед со своими связями.

После слёз и поцелуев оправились и принялись за воспитание. Пороли на следующий день, пока дома не было остальных детей, она старшая.

На этот раз именно прутом и по голой попе на сундуке в кухне. Мать держала ее за подмышки и, прижав к своей груди, вместе с ней плакала.

Вам персонал в BDSM сообществе искать надо — валом мазохисты повалят : ))) Любопытно, а как это все происходит?Вам персонал в BDSM сообществе искать надо — валом мазохисты повалят : ))) Любопытно, а как это все происходит?

Обычно после работы. Часов в 8-9. В конференц зале, точнее комнате для переговоров, если по русски говорить.
Директор наша ремнем бьет по одному месту 🙂

На собеседованиях лучше об этом не говорить, люди начинают сильно хотеть устроится работать к нам. Особенно у кого сидячая работа. Программисты, например. Один парень и одна девушка сказали что хотят сразу попробовать самое интересное 🙂

А причинения вреда здоровью нет, иногда говорят что порка даже полезна. Я недавно перепутала документы и отослала не те в другой город. 60 ударов ремнем, секретарша рядом сидела и считала.

Я в тот день сказала что убью, и цепь взяла. Я сказала, что раз торопятся, так сегодня ночью будут спать там, куда торопились — на кладбище. Когда я своих детей цепью выпорола — то и лечила потом сама их синяки.

Они мне до сих пор вспоминают, и упрекают, как я их тогда цепью била. Да и я сама тоже вспоминаю и стыдно. В детстве меня мама тоже наказывала, и розги мне не казались страшными, я только губы сильней сжимала.

Мне мать никогда юбку не задирала, била по ногам, по рукам. А вот когда серьезно была виновата (поздно приходила, или отлынивала от дел) — отец у калитки с кнутом встречал.

Можно было и не ходить, если есть куда идти, а куда идти? — всё равно домой придешь. Когда кнутом отец наказывал, то уже с первого удара ноги подкашивались от боли, и я на землю падала — еще пару раз ударит, уже не сильно, и все.
Она поставила меня в угол и ушла на кухню по делам и за хлопушкой для мух. Хлопушка была резиновая, размером с ладошку, на деревянной палочке. Раньше мама никогда не порола меня. Мама была очень сердита на меня, я ее никогда не видела такой. На мне было платьице. Я даже помню — какое именно, потому, что этот эпизод очень сильно врезался мне в память.

Платьице было синенькое в мелкий беленький горошек. А трусики — беленькие. И беленький воротничок, и беленький фартучек. Мама мне шила красивые фартучки, я любила помогать по дому.

Я стояла в углу и упиралась, не хотела снимать трусики. Хотя, я всегда была очень покладистым и послушным ребенком! Она сказала, что если не спустишь трусики, то получишь еще сильнее. Мне было очень страшно. Я ее не понимала. Я просила прощения и обещала, что больше никогда не возьму денег. Но она была непреклонна.

Оля кинула ремень на пол и начала шлепать ягодицы мальчика ладонью.

— Оля, прости.

— Не Оля, а Ольга. Не смей закрывать свой зад.

Отшлёпав его до момента пока у неё самой не заболела рука, Ольга отошла.

Петя потёр свои ягодицы, натянул трусы и штаны и встал с постели. Он вытер рукавом лицо и начал успокаиваться. Девушку же начал охватывать ужас.

— У меня тройка и двойка, — тихо произнесла она.

Петя отошёл от кровати, давая понять, что теперь ложиться ей. Девушка сняла юбку и легла. Петя достал из её новой сумки дневник, открыл последнюю неделю, убедился, что там всего две плохих оценки.

— Да, у тебя тройка — это уже пять — и одна двойка — двенадцать. Итого 17. Пятёрки мы твои в расчёт не принимаем.

Наконец поезд поехал, а я все стоял… Думаю, что то ожидание порки было полезным; страх от неизвестности и предстоящей порки был прекрасным дополнением к наказанию. Наверное и мама это понимала. Потому что впоследствии, наказывая меня дома она тоже заставляла голым ждать порку.

Я уже начал думать, что все наказание ограничится только стоянием с голой попой, когда дверь купе открылась. От неожиданности я даже не успел прикрыть руками член.

В купе вошли мама и проводница нашего вагона, женщина лет сорока, но привлекательная.

Я увидел в руках у мамы пучки прутьев и понял, что меня все-таки высекут. Меня жутко смущало, что я стою полуголый при посторонней женщине.

Проводница села на лежак. Мама сказала мне: «Ты был со мной очень груб, поэтому я высеку тебя розгами… (она помахала пучками перед моим лицом) А Евгения Ивановна (проводница) подержит тебя. Ложись к ней на колени.

Случаев порки было очень много. Бил через одежду, никогда не спускал штанишки. А когда был первый раз и последний, точно сказать не могу, первый примерно около 6-летнего возраста, а последний где-то лет в 13-14.

Он избивал меня и сестру практически каждый день. И не просто ремнем, а шлангами от советских стиральных машин, проводами от ламп, короче всем, что попадалось под руку. Но самое страшное наказание было — он нас ставил на ночь одну в туалет, другую в ванну, без света, и нельзя было садиться, если он зайдет и увидит, что мы сидим, сразу избивал.

В последнее время я боли уже не чувствовала, но плакала, когда он меня бил, плакала от обиды, как так можно своего ребенка бить!? Иногда были случаи, когда он возвращался домой в плохом настроении, ставил нас на колени перед собой, и мы так и стояли на коленях перед ним, а он мирно спал. Наказывал за и без поводов.
Мама молча брала ремень, и подходила ко мне. Я прекрасно знала, за что получаю. Маме не приходилось объяснять ещё раз. Секла молча. Наверное, было удобнее так.

Била, как получиться. Иногда следы оставались, но держались не очень долго. Следы оставались, и были именно багровыми. Теперь, когда мы живём отдельно друг от друга, у нас прекрасные отношения.

Расскажу один случай. Когда мне было лет 5, маме на день рождения подарили вазу. Красивая такая ваза была, большая, хрустальная. Мне она очень понравилась, но мама мне её в руки не дала, сказала, что могу нечаянно разбить.

Я очень расстроилась, и стала плакать, но мама была непреклонна. Когда на следующий день мама ушла на работу, я эту вазу с полки сняла и стала ею любоваться.

Вдруг, в какой-то момент не удержала, и ваза со звоном упала на пол и, соответственно разбилась.

В ответ — истерическое «нет» и рев. Я еще несколько раз спокойно попросила ее убрать. Потом взяла ремень. Плач усилился, дочка кричала «не надо», но подчинения не последовало.

Я шлепнула ее один раз. Достаточно чувствительно. Она закричала сквозь плач «Зачем ты меня бьешь?! Дай мне успокоиться!» Я ждала примерно минуту, спрашивала: «Ну что, будешь убирать?» В ответ одно и то же «Нет». Процедура повторялась примерно раз десять. Может больше или меньше, уже не помню.

Результата такой способ воспитания не имел. Закончилось все тем, что я взяла ее руки в свои, подтащила ее к вещам, сгребла их ее руками и потащила ее и вещи к тому месту, где они должны были лежать. Там мы их благополучно положили (конечно ни о каком аккуратном складывании речи уже не шло).

Поскольку время уже было позднее, я сказала ей, что теперь мы идем мыться и ложимся спать, что мы благополучно и сделали.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *